«Девочки» из фабричной коммуналки: «Программа реновации – наша последняя надежда»

03 августа 2020

Зарисовки из бывшего общежития

 

Двухэтажный дом с типичными для построек 40-х-начала 50-х треугольными фронтонами прячется за защитным экраном Коптевского путепровода. Во дворе сушится белье. У распахнутых дверей подъезда тщательно умывается грязноватая рыжая кошка. «Это Алиса. Ей 18 лет. Она общая», — говорит стоящая у двери симпатичная женщина в розовой спортивной кофте. Это Ольга. Она живет в этом доме на Нарвской, 6, к.1 уже 35 лет. В два раза дольше Алисы.

«Пойдемте, с девочками познакомимся», — Ольга ведет меня внутрь. За входными дверьми открывается гигантский коридор. Где-то далеко-далеко, в самом его конце, приветливо мигает лампочка общего туалета. «Девочки» — это соседки по коммунальной квартире и подруги Ольги: Светлана, Татьяна, Седа, Вероника. В каждой комнате коммуналки – по судьбе.

Общий дом для «семейных»

«Сейчас тут живет 19 семей. А было 36. Кому-то повезло – дали квартиру по очереди, кто-то сам купил. Остались те, кому ничего не светит. Здесь почти все уже пенсионеры», — рассказывает Седа. К себе в комнату Седа не приглашает: ранее утро, ее взрослый сын еще спит, жалко будить. «Мы с дочкой всегда спали на диване вместе, а сын на полу.  Так на полу и спит до сих пор, 15 лет уже. Вторую кровать-то негде поставить», — как бы извиняясь за неудобства говорит она.

Все «девочки» из коммуналки на Нарвской, 6, к.1 – бывшие работницы тонкосуконной фабрики имени Петра Алексеева. В этот дом их отселили из общежития фабрики еще 30-35 лет назад– как «семейных». Общежитие, по советской традиции, тогда предоставлялось только одиноким.

Лучшее сукно в Москве

Дом на Нарвской загадочный. Точный год постройки его неизвестен – то ли 1950-й, как по документам, то ли – 1948-й, как считают его жители. После войны был общежитием подмосковной птицефабрики, которая когда-то располагалась по ту сторону улицы. Потом был передан ткацкой фабрике Петра Алексеева: и то ли есть на это документы, то ли нет. «Мы до 2000 года были прописаны по адресу нашего старого, «холостого» общежития на Онежской. А жили уж почти 20 лет как тут. Чтобы получить договор социального найма и прописку, понадобились годы и несколько судов», — говорит Ольга.

После 2011 года искать концы стало совсем трудно – фабрика обанкротилась и была окончательно закрыта. Все обитатели дружной коммуналки об этом очень жалеют. Историческое ведь предприятие было, одно из старейших в Москве.

В 1838 г. прусский подданный Вильгельм (впоследствии Василий) Йокиш основал в подмосковном Михалкове красильную мастерскую. К 1845 г. фабрика Йокиша стала крупнейшим шерстоотделочным предприятием Москвы и Московского уезда. Вскоре она была перепрофилирована – здесь стали не только красить, но и прясть, и ткать. Сукно Йокиша славилось своим высоким качеством, а само предприятие – хорошими условиями работы и заботой о рабочих.

Спустя 150 лет многое поменялось: страна, люди, формы собственности. Но бывшая фабрика Йокиша, теперь имени Петра Алексеева, осталась на историческом месте и работала, по-прежнему выпуская лучшее в Москве сукно. «Ткани у нас были очень хорошие. Шерстяные, тонкие, костюмные, пальтовые. И люди их брали. Они пользовались большим спросом», — с гордостью рассказывает Ольга.

Три сестры и одна комната в общежитии

«Седа на смеске шерсти работала, а я из этого сырья делала ровницу, — продолжает она. – Ровница поступала в прядильный цех, и там ее пряли в нитку. Потом уже в ткацкий цех отправляли, а потом в краску. А Света работала уже с готовой тканью».

Света – ткачиха. 17 лет отработала в цеху. Потом ушла на склад – бронхиты замучили, производство для дыхательной системы оказалось губительным. «Вот, смотрите, — показывает она старые черно-белые фотографии. – Это я, а это мои сестры. Таня приехала в Москву в 1984, а я через год. Потом и Нину позвали. Мы все пошли учиться в ПТУ №111, отучились, получили профессию, пошли на фабрику работать. Здесь наш первый день на фабрике. Нам повезло — нас с сестрами поселили в общежитии вместе». Почти что Чехов, «Три сестры»: «В Москву, в Москву!»…

Потом и на Нарвскую, в «семейный дом», всех троих переселили. Уже с детьми. «Мы дружные. Живем с сестрами рядом. Друг другу помогаем», — радуется Света. «Как тетя Света в магазин соберется – так давай сестрам звонить: “Что тебе взять? Что закончилось?” И вечно носит оттуда мешками продукты – для всех сестер сразу»,-  по-доброму подшучивает над свекровью Вероника.

Комнату Светы делит пополам шкаф. При входе – что-то вроде импровизированной кухни. Крошечный стол, чайник, два стула. За шкафом – спальня, два раскладных дивана. Один для Светы, другой – для ее сына. Сейчас он как раз там, пока еще спит.

Вкладывали в детей – не скопили на жилье

Почти все обитатели этого дома живут так же: в маленьких обшарпанных комнатках, уже третьим поколением. «Мы сначала жили двумя семьями в одной комнате: я с двумя детьми и еще одна семейная пара. Ну представляете, как было весело?», — усмехается Седа. Одно время детей пробовали укладывать в пустующей комнате по соседству. Но однажды ночью там обвалился потолок: дочку Седы чудом не убило, она проснулась за минуту до катастрофы, как будто почувствовала. Больше таких экспериментов не проводили.

«Мы тут все, по стечению обстоятельств, одинокие мамы, — вздыхает Ольга. – Все вкладывали в детей. Растили, давали образование. Вот и не скопили на жилье. Большинство наших взрослых детей снимает квартиры. Всем вместе в этих комнатах жить невозможно».

Растили детей в доме на Нарвской сообща. Всегда кто-то поможет, покормит, проследит. «У нас дети в общем коридоре бегали. Им было очень весело всегда. Да и вообще у нас весело, мы дружные очень», — улыбается Светлана. Сама она вырастила двоих. Оба – сын и дочь – уже имеют свои семьи. Вероника дергает свекровь за рукав: «Ты расскажи, теть Свет, как мы Юлю твою замуж выдавали. Гулял весь дом! Ходили с хлебом солью, столы выносили. Дни рождения детские, Новый год. В коридорах сидели, отмечали».

«Мы очень дружные тут, у нас весело», — хором говорят «девочки». «Да, только уже хочется пожить отдельно. Тишины и покоя хочется», — вздыхает Ольга.  «И ванну хочется. Обычную ванну, понимаете? У нас же всю жизнь – душ. И тот общий», — добавляет Света.

Счастливчик Мустафа

Из комнаты выходит первый увиденный мною в этом доме мужчина с чайником в руках. «21 век на дворе, а у нас очереди в туалет!», — говорит он.

Это Мустафа, знакомят меня «девочки». Мустафа тоже старожил коммуналки. Он счастливчик, скоро переедет: дали квартиру по очереди. «26 лет ждал. Дождался, — улыбается он. – Ремонт сейчас там делаю».

Мустафа, как все, работал на фабрике Петра Алексеева. В юности был заводилой и центром компании. «Мы дружили все. Ходили в мужское общежитие на дискотеки, Мустафа их вел», — рассказывают его соседки. «Работали вместе, Политбюро одевали!» — весело кричит Мустафа, и все улыбаются. Хорошее для них было время. Работа, молодость, любовь, дружба.

Последняя надежда – на программу реновации

Вероника говорит, что именно сплоченность жителей коммуналок сыграла решающую роль во включении дома на Нарвской, 6, к.1 в программу реновации. «Мы этого добились сами. И к депутатам ходили, и в префектуру, и писали письма. Все вместе участвовали», — подтверждает Седа.

«Я до сих пор помню этот момент: как я ждала программу и как я расстроилась, чуть ли не до слез, когда в списках нас не оказалось. Думаю: “Неужели мы тут навсегда и все умрем в этих коммуналках?”, — вспоминает Вероника. — Многие у нас ведь уже ничего не хотят. Устали. Не верят, что можно что-то изменить. А я верю. Эта программа – наша последняя надежда…»

Мы заканчиваем чаепитие. «Девочки» расходятся по своим комнатам. Из общего душа доносится шум воды – кто-то наполняет ведро, чтобы вымыть полы. На кухне кипят чьи-то кастрюли. По коридору весело скачут два пушистых котенка – «потомки» общей кошки Алисы. Вероника снимает их на телефон: на ней лежит обязанность пристраивать коммунальных котят в добрые руки, и у нее это неплохо получается.

Автор текста: информационная служба Фонда реновации